Самые сильные силы гл.2

      

Домников нажал кнопки вызова одновременно двух лифтов и стал ожи­дать, который из них первым приедет к нему на шестой этаж. Лифты долго не поднимались, а где-то шумели в глубине шахт на нижних уров­нях. Гостиница советской постройки не претерпела изменений не только в интерьере, но и в улучшении работы трясущихся, медленных и скрипучих лифтов. Показательно просторные коридоры и холлы здания гостиницы были отделаны дорогим мрамором, а крохотные номера для человека обстав­лены простой мебелью из древесно-стружечной плиты, облицованной березовым шпоном, который отклеивался на видных ме­стах. Филипп подумал, не пойти ли ему вниз по лестнице, однако решив, что идти шесть этажей, пусть даже и вниз, дело долгое — остался терпе­ливо ждать. С огорчением Филипп вспомнил, что торопливость почти всегда задерживала его. Люди, ожидавшие лифт, на удивление приезжали быстрее, чем те, кто спешил и бежал вниз по ступенькам.

Наконец, один лифт приехал, и Домников спокойно зашел в открыв­шуюся кабину. Попутчиков рядом не оказалось, и Филипп нажал кнопку пер­вого этажа. На какое-то время лифт «задумался» перед движением, и в этот момент к Филиппу стремительно влетели с визгом две девушки. Как только счастливые пассажирки заскочили, двери шумно и резко тут же сомкнулись за ними.

Это вызвало у девиц восторг и смех. Их веселье передалось Филиппу, и он невольно начал улыбаться, глядя на подруг. Заметив, что в лифте девицы не одни, а в компании с мужчиной старше их и приятным на вид, и который тоже улыбается их удаче, попутчицы с новой силой засмеялись, нагибаясь в углу от смущения и хлопая слегка себя при этом по коленям. Чуть притихнув, девушки вдруг игриво переглянулись и вновь прыснули че­рез силу сдерживаемым смехом. Их уже больше смешило не то, что уда­лось ловко запрыгнуть в уезжающий лифт, а то, что смеяться долго каза­лось неприлично, а это, напротив, смешило с удвоенной силой. Вскоре девушки осознали, что смеяться больше не стоило, ибо это могло показаться незнакомому парню чрезмерной игривостью. Попутчик мог, не дай бог, принять их по возрасту за детей, а не за зрелых девушек, какими они хотели казаться. Стыд сродни стремлению обладать большими деньгами или властью: имеет любовную основу. Хорошее настроение, веселье и смех тоже всегда присутствуют там, где мужчины и женщины хотят понравиться друг другу. Филипп осмотрел попутчиц внимательно. На них были светлые платья без рукавов. Загорелые длинные ноги девушек в сандалиях на плоской подошве контрастировали с белизной их коротких платьев и не давали возможности оторвать от подруг глаз. Филипп, как опытный охотник на красивых женщин, легко справился с собой и начал смотреть то на фонарь на потолке, то на пульт управления с оплавившимися кнопками. Девицы тоже тайком взглянули на попутчика и стали говорить между собой на вдруг возникшую постороннюю тему, показывая таким образом, что они забыли о случайном компаньоне. Девушки заговорили громко, и это, наоборот, говорило о том, что им не удается избавиться от ощущения присутствия с ними привлекательного парня. От подруг не ускользнуло, что на Филиппе была белая хлопковая рубашка с короткими рукавами, заправленная в джинсы с бежевым ремнем, а на босые ноги надеты под цвет ремня мягкие дырчатые туфли. Несмотря на то, что рукава рубашки Филиппа заканчивались чуть выше локтя, они умышленно были подогнуты еще один раз, приоткрывая чуть больше заметно увеличенные от тренировок мышцы на руках. Две расстегнутые верхние пуговицы на рубашке и оголенные руки Домникова показывали, что он тоже успел перед началом лета приобрести первый загар. По тому, как Филипп был одет и во что, угадывалась стильность в его манере одеваться и носить одежду, какая зачастую дается человеку с рождения, как цвет глаз или чувство вкуса. Многих женщин восхищают в мужчинах высокий рост, отсутствие живота и легкий загар, но утонченность и стильность придают кавалерам особую притягательность. Таким партнерам по любви дамы доверяют безоговорочно и подсознательно наперед готовы терпеть обманы и измены от них, и ничто женщин не может поколебать при выборе поклонника, если среди многих достойных есть хотя бы один похожий на такого.

Лифт начал опускаться, и Домников подумал, что подруги, видимо, живут с ним на одном этаже, но вчера при заселении в отель он их не видел. Соседки не встретились ему и в ресторане на ужине. «Должно быть, девчонки едят где-то в другом месте…» — предположил Филипп и невольно определил, что девушка, стоящая дальше от него, ему внешне нравится больше, хотя обе очевидные ровесницы казались очень юными и привлекатель­ными. Филиппа гипнотизировали девицы с выраженной «гитарно­стью» фигуры, и эта выраженная «гитарность» присутствовала у той, которую он мысленно отметил. Другая девушка имела, напротив, плечи­стую мальчишескую фигуру, но Домников не являлся почитателем такого типа женских форм. Филипп начал обдумывать, как бы случайно вечером опять встретить подруг и пригласить поужинать сначала обеих, благо, что они будут ему уже как бы знакомы по лифту, а потом продолжить общение с более желанной юной красавицей. Филипп обоснованно полагал, что для приличных женщин очень важно второе свидание. Второе свидание дает им как бы «легальное» разрешение на большую смелость. Домников знал из своего опыта, что первая встреча ничего не обещает в его охоте, но во время второй — его дела продвигались значительно и часто заканчивались неминуемо той самой близостью, о какой, прежде всего, думают, и думают круглосуточно, молодые мужчины. Домников давно отметил, что если он не ставил перед собой цели как можно скорее овладеть женщиной, а согласен был отложить это на неопределенное время, то партнерша раньше ожидания вела себя доступнее — и наоборот.

Имея жену и двух дочерей дошкольного возраста с разницей в рожде­нии чуть больше года, Домников давно преступил черту первой неверности, и теперь совесть меньше его беспокоила, чем тогда, когда он это совершал впервые. Филипп боялся продолжительных связей с новыми женщинами, потому что расставание происходило тяжелее и непременно со слезами, но неминуемо. Домников не мог оставить жену с двумя маленькими дочерями ради кого-либо. Филипп знал по своему горькому и безрадостному детскому опыту, когда родители разошлись, и у отца появилась новая женщина, а у матери новый мужчина, что чувство сиротливости при живых родителях не редко заставляло его плакать беззвучно по ночам в кровати у бабушки дома, глядя в стену. Филипп хорошо запомнил то время, и то, как метался между отцом и матерью. Каждый из родителей искренне и бесхитростно соблазнял его навсегда остаться жить именно у себя, но когда о нем ненадолго забывали, то Филипп видел радость общения родителей со своими новыми партнерами, и мальчику становилось понятно, что он радости, сравнимой с той, ни отцу, ни матери уже не приносил. Филипп начал ходить в третий класс школы и по месяцу жил то у отца, то у матери, но никак не мог привыкнуть к новой жене папы и к новому мужу мамы. Домников не мог себя вести легко и просто, как в дошкольном детстве, когда отец и мать жили вместе, и виноваты в этом, Филипп считал, чужие люди, поэтому не мог принять ни мачеху, ни отчима. Новые супруги его родителей не могли искусно скрыть того, что Филипп для них чужой и нежеланный свидетель в жизни. В конце концов, Филипп окончательно переехал к любимой бабушке по матери и прожил у нее до женитьбы.

Будучи уже семейным человеком, Домников знал, что его женщины, с которыми он встречался, очень тяжело переживали, когда он расставался с ними из-за лучшей любовницы. Странно, но любовницы часто первое время не ревновали Филиппа к жене, однако другой соперницы не терпели. Из-за по­вышенной чувствительности Домников не мог переносить женских слез. Пер­вой любовнице, с какой Филипп сошелся на работе, он по наивности и неопытности искренне обещал, что оставит жену и переберется жить к ней, потому что был убежден, что жить с нелюбимым человеком намного грешнее, чем супружеские измены. Однажды Филипп пришел вечером домой с твердым намерением собрать личные вещи и уйти. В ответственный момент с болью в сердце Домников посмотрел на беззаботно иг­рающих дочерей и не решился объявить жене — которая, как всегда, была поглощена больше домашними заботами, чем своей внешно­стью, — о желании оставить семью. Только мысль о том, что какой-то чужой мужчина придет на его место, как отцу стала ему нестерпима до слез. Девочки будут чувствовать себя сиротами, как когда-то он сам, и Филипп ясно представил несчастные, потерянные лица дочерей и ско­ванное поведение при вынужденном общении с чужим человеком. Это являлось основной причиной, почему Домников не смог уйти. Филипп со сты­дом вспомнил, что когда женился, то дал себе зарок: ни при каких обсто­ятельствах не уходить от своих детей до их совершеннолетия, памятуя о собственных переживаниях при разводе родителей.

С тех пор Филипп взял за правило никого не мучить и надолго не затягивать с кем-либо отношения, раз уж он не в состоянии об­ходиться без новой женщины вовсе. Сейчас в другом городе Домникову хоте­лось интрижки, потому что она гарантированно не могла продлиться дольше двух дней, и это радовало. В лифте в компании двух девушек Филипп продолжал обдумывать ходы своей очередной охоты на полюбившуюся ему одну из попутчиц.